Коллапс единообразия: что покупать, когда тихая роскошь окончательно утомила

Несколько лет мировая индустрия моды жила по строгому уставу, написанному дизайнерами The Row и Bottega Veneta, а также закрепленному на экранах главными героями сериала «Наследники». Пальто в верблюжьей гамме, безупречные бежевые джемперы без опознавательных знаков, серые брюки из костюмной шерсти супертонкой крутки – этот гардеробный манифест «осознанности» и «незаметного богатства» казался вечным. Однако к концу 2025 года наступило то, что западные аналитики моды назвали усталостью от стерильности и диктата рафинированного минимализма. Когда одежда, призванная подчеркивать индивидуальный вкус и избирательность, превратилась в унифицированный дресс-код, а магазины заполонили акриловые вещи, продвигаемые под тегом «эстетика стиля старых денег», истинные адепты высокого стиля почувствовали фальшь. Концепция осталась, но ее костюмированная версия мертва. По отчетам платформы Lyst и профильных модных изданий вроде Who What Wear, индустрия переживает резкий разворот в сторону гиперэкспрессивности, тактильности и сложного кроя. Интеллектуальный глянец единодушно заявляет: современная роскошь больше не обязана «шептать», она должна иметь характер.

Первой линией обороны против монохромной скуки стал тренд на экстремальную фактурность, получивший хлесткое название texturemaxxing (в пер. с англ. – «максимальная текстурность»). На смену гладкому, как масло, базовому кашемиру приходят материалы с ярко выраженным рельефом. Эксперты журнала Vogue отмечают триумфальное возвращение замши, тяжелого вельвета и пушистой овчины, которая теперь появляется не только на верхней одежде, но и в отделке трикотажа. Французский бренд Nour Hammour предлагает объемные дубленки сложного кроя, а скандинавская марка Toteme экспериментирует с аксессуарами, выпуская сумки из фактурного ворса пони. Особым шиком считается движение ткани: бахрома, перья и деликатное кружево ручной работы вышли из вечерней моды в повседневность, разбавляя строгие городские ансамбли. Юбки и топы с подвижными деталями от Ulla Johnson или Loulou de Saison заставляют вещи «оживать» при каждом шаге, чего так не хватало статичным образам в стиле тихой роскоши.

Вторым важным сдвигом стал пересмотр пропорций и архитектуры силуэта. Эпоха безразмерного гардероба, создававшего ощущение защитного кокона, уступает место бескомпромиссному облеганию. Показы ведущих модных домов наглядно продемонстрировали возвращение к силуэтам, точно очерчивающим фигуру. Узкие брюки клеш, юбки-колонны из архивных коллекций Тома Форда для Gucci и пальто от Prada и Jil Sander, скроенные словно на размер меньше, формируют новую эротическую и драматическую эстетику.

Вместе с тем на пике популярности оказалась асимметрия. Сложно задрапированные топы от Alaïa или Tom Ford с косым кроем позволяют выглядеть собранно, но лишают образ буржуазной предсказуемости. В эту же категорию попадает и возвращение баски, которая у Khaite и Tove выглядит не как ретроцитата, а как скульптурный акцент, добавляющий графичности.

Для тех, кто не готов к радикальному максимализму, идеальным компромиссом становится усложнение привычной классики. Воплощают это усложнение так называемый Wall-Street Sleaze (в пер. с англ. – «образ дельца с Уолл-стрит») и обновленный преппи (от англ. preparatory – «подготовительный»; стиль одежды учащихся частных школ). Но ключевой покупкой сезона становится рубашка с акцентным воротником или гипертрофированными манжетами. Модели с бантами, галстуками и сложной вышивкой от Dries Van Noten или Ralph Lauren предлагается носить расстегнутыми снизу или, напротив, застегнутыми на все пуговицы под строгими жакетами.

Даже верхняя кожаная одежда меняет вектор: вместо грубых байкерских курток с обилием молний в моду входят утонченные, гладкие кожаные куртки с воротником-стойкой, напоминающие об эстетике начала нулевых.

В конечном счете новая эпоха не требует от вас выбросить базовый гардероб. Она лишь просит добавить в него интригу, будь то полупрозрачная блуза, надетая под идеально скроенный строгий блейзер, фамильная брошь на лацкане или вспышка томатного и глубокого винного оттенка среди привычной бежевой гаммы.