Полина Щеглова

Полина Щеглова,
колумнист

Противники равенства полов всегда апеллируют к биологическим различиям мужчин и женщин, настаивая на их фундаментальности в вопросе последующих поведенческих характеристик. Ошибочно считать, что феминистки наотрез не признают эту биологическую неидентичность полов, хотя среди последних есть различные течения, которые по-своему трактуют последующий анализ этих различий.

Так или иначе есть функции, которые генетически детерминированы и не могут так просто нивелироваться через внешнее воздействие. Главная из них – это функция деторождения у женщин. Считается, что именно она определяет количество затраченной энергии на воспроизводство потомства: женщины вынашивают плод, а затем проходят период лактации, что является уникальной женской функцией и недоступно мужчинам, и, следовательно, заставляет женщину затрачивать на воспроизводство больше энергии в сравнении с мужчиной. Помимо этого, мужчины и женщины различаются по составу гормонального фона, по размерам и пропорциям тела, по количеству мышечной и жировой ткани и по распределению волосяного покрова.

Равноправие полов – так мы равны или нет?

Но адепты исключительно биологической теории чаще всего отказываются принимать влияние общества в конструировании понятий «мужчина» и «женщина». Мы не просто рождаемся на свет женщиной с определенным набором биологических функций и черт, а в процессе взросления и социализации создаем себя как женщину, ориентируясь на культурные стереотипы, принятые в том или ином обществе.

Иными словами, быть женщиной в Финляндии, в Бразилии и в каком-нибудь затерянном в Центральной Африке племени – это совершенно разный опыт, и даже несмотря на то, что у всех трех имеются молочные железы, способность к деторождению и похожий набор гормонов, они все равно будут иметь друг между другом больше различий, чем с мужчинами из их же сообществ

Социализация происходит с момента первого контакта с миром и на протяжении всей жизни, и, соответственно, саму по себе схему «что значит быть женщиной» или «что значит быть мужчиной» человек усваивает с опытом, самая важная часть которого приходится на раннее детство. В этот период дети бессознательно копируют взрослых и начинают перенимать их модели поведения – сначала родителей, потом старших братьев и сестер, учителей и даже сверстников. Это может объяснять, например, тот факт, что у активных самодостаточных матерей, которые не ограничивают себя домом и готовкой в четырех стенах, девочки растут такими же активными и деятельными.

Идентифицировав себя как одного из двух – женщину или мужчину, ребенок начинает составлять себе рамки «можно» и «нельзя», опираясь на то, что ему разрешают делать родители и на то, что запрещают. Например, девочке говорят, что драться – это плохо, а играть в спокойные настольные игры – хорошо. Эти факторы в будущем отразятся и на динамике ее собственной жизни, суммируясь с последующим опытом. Возвращаясь к примеру выше, та же активная мама может захотеть вырастить более пассивную дочь и, невольно демонстрируя ей одну модель поведения, в воспитательных техниках передать совершенно другую. Важную роль будет играть и темперамент вне зависимости от его пола: если подвижному и импульсивному ребенку пытаться навязать пассивную модель поведения, то вне зависимости от своей половой принадлежности он будет тяжело переживать воспитательный процесс как пытку и всячески искать способы «уклониться» от процесса.

Идем дальше. Часто можно встретить такую расхожую фразу, как оправдание мужской полигамности: самец теоретически может иметь сотни и тысячи потомков, а самка – лишь единицы, поэтому гиперсексуальность мужчины и его подсознательное стремление «осеменять» – это природой обоснованный факт. На самом же деле это утверждение будет работать только лишь в том обществе, где в вопросе рождения детей количество ставится выше качества и подразумевается, что детей можно рожать много, а дальнейшая их судьба определяется пространным «ну, как-нибудь вырастут». Такая позиция все еще сильна в развивающихся странах, но уже не поддерживается в странах развитых, которые у нас любят клеймить за демографические проблемы. На самом деле эти проблемы обосновываются самой позицией по отношению к потомству – это не просто «пушечное мясо», а личности, для которых нужно выстроить максимально комфортные условия существования и в воспитании которых должны в одинаковой мере принимать участие и отец и мать, чтобы дать ребенку сбалансированную картину мира и достаточное количество внимания.

По этой же самой логике можно признать несостоятельным и тезис о том, что мужчины биологически запрограммированы максимально распространить свои гены, в то время как женщины, осознавая затраты на воспроизводство потомства, ограничивают свои сексуальные контакты и «берегут» себя

Здесь опять же речь идет об обществе, где отец оправдывается лишь как «осеменитель», а не как полноправный участник процесса воспитания и крайне важный для ребенка пример, а также где не развит рынок контрацепции, который позволяет разделить сексуальное удовольствие и деторождение и наслаждаться первым, не прибегая ко второму. Есть исследования, которые подтверждают, что женщины получают больше удовольствия от оргазма, а также способны испытывать несколько оргазмов подряд, что крайне сложно для мужчины. Поэтому можно сказать, что биологически прекрасный пол как раз создан для секса в большом количестве, только вот многие до сих пор не хотят в это верить и откровенно боятся гиперсексуальных женщин, осуждая их и пугая «отступниц» в том числе и научно несостоятельными теориями вроде той, что говорит, что ребенок женщины будет похож на ее первого мужчину и поэтому нужно оставаться девственницей, пока не встретишь «того самого».

Таким образом, в формировании женственности и мужественности в нашей голове участвуют и тесно взаимодействуют биологические и социальные факторы, причем влияние последних сильнее, потому что именно общество дает трактовку биологическим признакам.